Кадр из фильма «Франкенштейн» (2025), реж. Гильермо дель Торо
На Netflix вышла новая версия «Франкенштейна» — Гильермо дель Торо, автор «Лабиринта Фавна» (2006), по-своему переосмыслил роман Мэри Шелли и его культовые образы. Впрочем, удивить здесь почти нечем: фильм лишь продолжает главный тренд сегодняшнего кинематографа – обычный человек всё чаще оказывается хуже любого чудовища. О том, откуда растут ноги у этого феномена и к чему он может привести, размышляет критик Егор Шеремет.
Монстры как новые романтики
Премьера «Франкенштейна» (2025) лишь закрепляет давно назревшую истину: Голливуд окончательно влюбился в монстров. В последние годы кино пестрит историями, где пугающие создания отказываются от кровожадности ради любви и принятия. Морские чудища из «Луки» (2021) превратились в метафору мигрантов, а оживший труп в «Лизе Франкенштейн» (2024) стал объектом романтического интереса.
Но придумали тренд вовсе не сценаристы — его диктует аудитория. Современная этика призывает уважать «других», какими бы странными или пугающими они ни были. Идея не нова: вампиры и зомби давно заняли место героев мелодрам — достаточно вспомнить «Сумерки» (2008), «Тепло наших тел» (2013) и «Форму воды» (2017).
Кадр из фильма «Дракула» (2025), реж. Люк Бессон
Публика устала от однообразия первобытного зла, а сценаристы — от бесконечных кровавых историй. Очеловечивание монстров открыло новые возможности для сюжетов и позволило Голливуду громко заявить о верности многообразию и антидискриминационным идеалам.
Так на экране появились умилительный Годзилла-миротворец в «Годзилле и Конге: Новой империи» (2024), внутренне расщеплённый Ренфилд из одноимённого фильма (2023) и почти герой-андердог — представитель расы Яутжа в «Хищнике: Планета смерти» (2025). Осенью 2025-го два монстра классического Голливуда — Дракула и существо Франкенштейна — открыто вступили в клуб «нежных чудовищ» в работах Люка Бессона и Гильермо дель Торо.
Новое — это хорошо забытое старое (или не совсем)
Корни этой тенденции — в литературном романтизме. Уже у Шелли монстр вызывает сочувствие: он — фигура, раздавленная обществом, враждебным к чувствам. Но автор преследовала не гуманистическую цель, а поднимала на пьедестал романтический идеал — обособленного страдальца.
Кадр из фильма «Франкенштейн» (1931), реж. Джеймс Уэйл
Можно вспомнить и фильмы Universal 1930-х: тогда чудовища пугали исключительно внешностью — грим Белы Лугоши и Бориса Карлоффа работал лучше любых метафор. Сегодня же их гуманистические мотивы читаются куда яснее, а сами ужастики выглядят безобидно.
Куда интереснее параллели с британской студией Hammer, обновившей классические сюжеты в 1950–60-е. На их экране Дракула и создание Франкенштейна стали зеркалом своего времени — сексуальной революции, травм после войны и моды на мистику.
Кадр из фильма «Дракула» (1958), реж. Теренс Фишер
Дракуле Бессона, бесконечно рассуждающему о любви, далеко до первородного хищника Кристофера Ли, чья немая хищность до сих пор заставляет зрителей нервничать. Превратив вампира в готического романтика, Бессон окончательно капитулирует перед трендом на «влюблённых монстров».
Когда человек страшнее монстра
Критики отмечают, что доктор Франкенштейн Оскара Айзека — один из самых пугающих за всю историю экранизаций. Дель Торо намеренно меняет местами роли: ученый становится чудовищем, а созданное им существо — почти человеком. Однако эта идея вовсе не нова: ещё в 1957 году Теренс Фишер сделал то же самое в «Проклятии Франкенштейна» — и куда смелее.
Кадр из фильма «Проклятие Франкенштейна» (1957), реж. Теренс Фишер
Барон Франкенштейн Питера Кушинга — викторианский предшественник техноутопистов, готовых идти по трупам ради прогресса. В последующих фильмах он и вовсе превращается в серийного убийцу и насильника — куда мрачнее, чем благородно страдающий гений дель Торо.
Шелли писала не о толерантности к инаковости, а о самонадеянном человеке, бросившем вызов Создателю. И Фишер точно считывал этот посыл, сосредоточив внимание не на монстре, а на его создателе.
Что нового приносит дель Торо?
Кадр из фильма «Франкенштейн» (2025), реж. Гильермо дель Торо
Если честно — немного. Его фильм скорее догоняет, чем переосмысляет тренд на «монстров с душой». Искушённому зрителю требовался новый голос, который представит чудовище как романтическую фигуру — и Netflix его нашёл. Но выдавать старые идеи за новаторство — сомнительная затея.
Так или иначе, тенденция только набирает обороты. Уже в марте 2026 года выйдет «Невеста» Мэгги Джилленхол — современная интерпретация «Невесты Франкенштейна» (1935), посвящённая любви двух нелюдей. Монстры, похоже, ещё надолго останутся главными героями современных сказок.
О важном и интересном в районе, области и стране в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь по ссылке!Служба информации «СГ»
